В. Г. ПарфеновКомпьютер-Информ || Архив || Рубрики || Поиск || Подписка || Работа || О "КИ" || Карта
Второй по значимости ресурс после нефти
О. Андронова, olga@ci.ru
Распределив за предыдущие 15 лет природные ресурсы России по частным лицам
(и сформировав на этой материальной базе клан олигархов), власть в поисках новых
источников доходов обратилась к интеллектуальным ресурсам нации. Активно муссируется
идея о том, что кроме сырьевых товаров, страна может зарабатывать на продукции
высоких технологий, и за этот счет удвоить-таки ВВП. То же направление указывают
нам и доброхоты с Запада. Так, во время июньского визита в Россию исполнительный
директор корпорации Intel Крейг Барретт заявил: Я убежден, что для России информационные
технологии являются вторым по значимости ресурсом после нефти. Именно информационные
технологии послужат двигателем развития экономики, а для развития информационных
технологий в России есть огромный образовательный потенциал и обширный штат
ученых и инженеров.
Звучит лестно. Но на что реально опирается эта великая идея? Продолжая аналогию
с природными богатствами Родины, напомню читателям фразу г-на Абрамовича. При
вступлении в должность начальника Чукотки он на вопрос журналиста о том, что,
кроме нефти, его заинтересовало в крае, назвал рыбу. И пояснил, что она, как
и нефть, не требует первоначальных капиталовложений. Сама растет.
Так вот, высказываемые чиновниками планы создания крупных (обязательно крупных!)
предприятий по производству программного обеспечения при наличии в стране огромного
количества работящих и талантливых программистов, готовых занять места на этих
предприятиях, удивительно напоминают технологию создания отечественных сырьевых
монстров. У которых, как у коровы в анекдоте, морда получилась здесь, а вымя
там.
Надо бы все-таки помнить, что как в основе современных сырьевых монополий лежат
огромные по мировым меркам инвестиции советских времен, так и уровень инженерных
знаний и умений россиян покоится на лучшей в мире (тогда) системе школьного
и высшего образования, тогдашние инвестиции в которую нам ныне и не снятся.
И проблема здесь не только в деньгах, но и в отлаженной системе востребованности
специалистов, их материальном и моральном поощрении. Та система пылесосом вытаскивала
одаренных детей в школы с уклоном, и далее эскалатором везла их от вуза в
НИИ, КБ, заводы, выдавая по пути степени, звания, должности. Конечно, и та система
была не без греха. Но за счет массовости она давала результаты, и какие! На
тех результатах наша оборона до сих пор стоит. А на что можно рассчитывать сегодня,
планируя огромные фабрики по производству заказного ПО и аппаратных платформ?
Поскольку в основе такого вида деятельности лежит, во-первых, высшее образование,
а уже во-вторых грамотно построенные бизнес-процессы и финансирование, то
за ответом редакция КИ обратилась в СПбГУ ИТМО (бывший ЛИТМО) к декану факультета
информационных технологий и программирования Владимиру Глебовичу Парфенову.
С этим уникальным факультетом и ректором вуза Владимиром Николаевичем Васильевым
широкая общественность познакомилась после показа июньской встречи с президентом
России команды студентов факультета чемпионов мира по программированию. А
за этой победой (кстати, далеко не первой, КИ регулярно оповещало о предыдущих
успехах см. КИ 10/1999, 23/1999, 7/2000, 22/2000, 12/2001, 22/2001,
23/2002, 7/2003, 22/2003) стоит полтора десятилетия упорной работы по
подбору детей, их обучению, воспитанию, трудоустройству. В сложных материальных
условиях В. Н. Васильев и В. Г. Парфенов создали новую постперестроечную
систему обеспечения страны инженерными кадрами в ИТ-индустрии. Итак, что надо
делать, чтобы громадье планов имело мало-мальски прочный фундамент?
В. Г. Парфенов
Выводы не такие оптимистичные, как хотелось бы
О. А.: В СПбГУ ИТМО пятнадцать последних лет занимаются не просто обучением,
а формированием исходной среды, т. е. профессиональным отбором ребят, из которых
потом можно вырастить высококлассных специалистов. Как вы это делаете?
В. П.: Ряд петербургских и московских вузов ведут программы подготовки
студентов под конкретного заказчика крупного мирового производителя в ИТ-индустрии.
Но, пожалуй, только в СПбГУ ИТМО реализуется обучение квазипромышленным способом
с ориентацией на многие компании сразу. Мы попытались построить систему непрерывной
подготовки школавузпредприятие, и получили на этом пути определенный опыт.
Так что можно сделать некоторые выводы, к сожалению, не такие оптимистичные,
как хотелось бы.
Беседы с первыми лицами петербургских софтверных компаний (а это основные заказчики
на способных студентов), как правило, не приносят удовлетворения, поскольку
эти люди в основном закончили вузы в советское время, и абсолютно не представляют,
как сейчас функционирует система высшего образования. К настоящему времени в
вузах сформировались экономические механизмы и организационные структуры, которые
как-то позволяют им выжить. И сейчас ректор, декан или заведующий кафедрой не
просто организуют учебный процесс на выделенные государством деньги и неспешно
и солидно заседают в соответствующих ученых советах, а отвечают за выживание
людей, которыми они руководят. Этого не было в советское время, когда все доценты
получали зарплату в 320 рублей, да еще имели дополнительно 120 рублей по НИСу,
и когда были схватки и интриги за престижные преподавательские места. А сейчас
любой руководитель должен думать о людях, которых ему как-то надо прокормить.
Ведь сейчас доценты у нас получают три-четыре тысячи, только не долларов, а
рублей. На эти деньги в Санкт-Петербурге и Москве просто нельзя прожить месяц,
даже и просто просуществовать затруднительно. Так что, когда руководители
фирм приходят и делают какие-то замечания по поводу качества подготовки студентов
и направлений ее улучшения, то есть, занимаются, по сути, раздачей в вузе бесплатных
поручений, то выглядят в глазах вузовских преподавателей, мягко говоря, весьма
странными, если не сказать больше, людьми. Сфера образования у нас стала похожа
на футбол, где каждый, кто гонял когда-то в молодости мяч, считает, что понимает,
как все правильно в нем организовать. Некоторые преподаватели, писавшие программы,
предлагают начать встречное движение путем посещения фирм и раздачи рекомендаций
и замечаний по организации их работы.
Конечно, у нас, как и во всех вузах, есть контрактное коммерческое обучение.
Наше отличие в том, что это не просто некая добавка к студентам-бюджетникам,
когда в группу из 20 бюджетников добавляют 35 контрактников. Унас несколько
иная концепция. Мы предлагаем родителям комплексную педагогическую услугу, заключающуюся
в том, что мы не просто учим их ребенка языкам программирования, архитектуре
компьютеров или английскому языку, но и обеспечиваем проведение определенных
воспитательных мероприятий. То есть у нас преподаватели получают деньги и за
то, что являются фактически классными руководителями или кураторами у студентов.
Особенно востребованы эти услуги иногородними студентами младших курсов.
А одаренные ребята учатся за счет бюджета на нашей знаменитой кафедре компьютерных
технологий отдельно от всех остальных студентов, и там практически нет контрактников.
О. А.: То есть на коммерческом обучении педагогов зарплата устраивает.
Правильно ли я вас понимаю, что недостаточна оплата труда педагогов на бюджетном
обучении? Иможно ли сказать, что за бюджетные деньги обучаются ребята более
талантливые?
В. П.: Дети на контрактном обучении, естественно, слабее. Хотя
и среди детей состоятельных родителей нередко попадаются способные студенты,
но они и учатся в бюджетных группах.
О. А.: Плата за контрактное обучение покрывает расходы вуза?
В. П.: Да, она позволяет существовать.
О. А.: Значит, когда мы говорим о человеческом ресурсе, который должен
наполнить эти проектируемые центры по разработке программных решений и аппаратных
платформ, то коммерческие выпускники туда вряд ли попадут?
В. П.: Из них туда попадут единицы.
О. А.: Чего не хватает для производства грамотных и талантливых специалистов?
В. П.: Глобальная проблема в следующем: система подготовки способных
ребят, которая функционировала в советское время, разрушена. Сейчас вся наша
высшая школа работает (может быть, я резко выражусь) на повышение культурного
уровня населения. Чтобы люди не пили слишком много, наркотиков не употребляли,
ванной почаще пользовались, могли бы набрать на компьютере документ и т. д.
Фактически, к этому шла наша высшая школа в течение последних 15 лет. А готовить
специалистов, вы меня простите, это совершенно другое дело, другие принципы.
И сейчас у нас система подготовки специалистов, по сути, в бездыханном состоянии
находится.
О. А.: Виновно недостаточное финансирование?
В. П.: Сейчас, к сожалению, уже такое плохое положение, что я
не знаю, как теперь его даже и с деньгами-то выправить. Предлагают дать деньги
для преподавателей, но вы прекрасно знаете, что в Санкт-Петербурге у нас по
каждому существенному предмету, представляющему интерес для компьютерщиков,
осталось по 12 преподавателя возрастом лет так под 5560, и это еще в лучшем
случае. И люди эти, как правило, тоже где-то вне стен своего вуза подрабатывают,
задействованы во многих местах, и просто так вы их не привлечете. При нормальном
положении вещей должно существовать поле сильных специалистов, из которых кого-то
можно привлекать в те или иные образовательные проекты с дополнительной высокой
оплатой, между ними должна существовать хоть какая-то конкуренция. Это поле
было совершенно разрушено за последние 15 лет. Мы с этим впервые столкнулись,
когда в 20002001 годах для Siemens готовили ребят-программистов на вечерних
курсах. Они платили по тем временам очень хорошие деньги, но, тем не менее,
преподавателей удалось с большим трудом набрать со всего Санкт-Петербурга. Я
нашему ректору тогда еще сказал, что ситуация такая, что уже и с деньгами немного
наорганизуешь. Ведь чтобы вырастить высококвалифицированного педагога, требуется
минимум 57 лет.
А навстречу с Урала, Алтая долгу верная, молодая, шла Россия спасать Москву...
О. А.: На что же сейчас рассчитывают, когда в подмосковной Дубне (и по
планам в Питере), открываются большие центры на тысячу работников?
В. П.: Это для меня загадка, у меня такие цифры не получаются.
В Дубне центр организовывала компания Luxoft. У них есть резерв вся оставшаяся
Россия. В провинции действительно есть ребята, которые как программисты не находят
хорошо оплачиваемой работы.
О. А.: То есть их физически будут переводить в Дубну?
В. П.: Им там дают работу, жилье в кредит, и они работают на Luxoft.
Ипотечный кредит они будут выплачивать достаточно продолжительное время. Это,
на мой взгляд, очень разумно и правильно, другое дело, что и из провинции тоже
года два-три-четыре еще можно будет черпать, а потом неясно, что останется.
Но, в принципе, в провинции есть сейчас резервы, которые можно использовать,
так сказать, с доводкой. То есть, ребята должны пройти дополнительную подготовку.
О. А.: У нас в городе порядка 1000 человек трудоустроено в филиалах иностранных
фирм (Центр разработки ПО компании Motorola, филиалы Siemens, Sun Microsystems,
Borland). В июле открылся центр Intel, есть и отечественные фирмы. На кого рассчитывает
госчиновник, продвигая проекты создания центров разработки ПО от 1000 и больше
работников?
В. П.: Если посчитать суммарный выпуск крупных питерских специализированных
факультетов в Политехе, ЛИТМО и ЛЭТИ, то под 1000 человек в год и получится.
Но это, так сказать, валом. Число способных и хорошо подготовленных выпускников
я, очень приблизительно, оцениваю в сотню. Это те, кто представляет серьезный
интерес для фирм. Вообще же из Санкт-Петербурга, по нашим оценкам, мы можем
получать ежегодно порядка 300 человек достойной квалификации, если будет поставлено
должным образом финансирование и хорошо организованы все образовательные и бизнес-процессы.
Но список работодателей не исчерпывается иностранными филиалами, у нас масса
своих петербургских фирм, и еще из Москвы новые приходят. И поэтому нам этих
300 человек в год, вообще говоря, мало. По-видимому, мы можем еще кого-то привезти
из бескрайней России. Говорят еще про Казахстан и белорусов. Проблема и в том,
что очень способных молодых людей все меньше и меньше: их число за последние
десять лет резко снизилось.
О. А.: Биологи считают, что в среднем из поколения в поколение количество
талантливых людей одинаково.
В. П.: Генетически у нас конечно вряд ли что-то изменилось за
столь короткое время. Но вот социальные установки молодежи изменились кардинально.
Поэтому сейчас я ставлю на первое место даже не деньги и не бизнес-процессы,
а, как ни странно, агитацию и пропаганду, которую надо вести среди молодежи.
Потому что молодежь в массе своей сейчас не заинтересована даже в больших деньгах.
Считают, что на $400 его всяко возьмут, поскольку кругом уж совершенно как-то
пусто. Яспрашиваю: А на $1400?. Ответ: Ну, так это же работать надо и учиться.
И вот в этом проблема. У нас в ЛИТМО были организованы вечерние курсы для программистов
стоимостью в $100 за семестр. Причем открыли мы эти курсы не с целью обогатиться,
а чтобы дать ребятам профессиональную поддержку. Однако из года в год все меньше
и меньше студентов идет на них, при условии, что читают одни и те же люди, и
качество курсов не ухудшается.
Так что причина не генетическая, а социальная нет целеустремленности. И нам
набирать школьников в сборные команды на международные олимпиады все труднее.
То есть набрать со всей России четырех сильных школьников, которые поедут на
олимпиаду и там достойно выступят, это сейчас гораздо сложнее, чем в 2000
году, и еще более сложно, чем в 1995.
Поэтому, на мой взгляд, на первое место я поставил бы сейчас пропаганду: Ребята,
в Петербурге у нас есть такая отрасль разработка программного обеспечения,
куда вы должны идти при наличии соответствующих способностей. Если будете очень
хорошо учиться, то сможете получать $2000, а то и $2500. А если будете совсем
слабые, то останетесь до пенсии на уровне $400500.
Сейчас у молодежи преобладает ориентация на немножко поработать, без большого
напряга, и хорошо отдохнуть. Это было совершенно не свойственно поколению,
которое сегодня стоит у руля фирм в ИТ-индустрии. Уних другие установки были.
О. А.: По вашему опыту, насколько отражают результаты соревнований общий
уровень знаний и умений студенчества?
В. П.: Понятно, что чемпионат мира по программированию вещь
специфическая, но, тем не менее, можно сделать определенные выводы по результатам
участия вузов в финалах. Вначале это были МГУ, СПбГУ и ЛИТМО. Так продолжалось
года 3 или 4, затем присоединились Уральский и Белорусский государственные университеты,
затем Новосибирский, потом широким фронтом пошла российская провинция. Вот и
сейчас команда Пермского государственного университета заняла четвертое место
в мире, а Ижевского государственного технического университета восьмое. Но
почему-то, кроме МГУ, ни один московский вуз в финал ни разу не выходил. Студенты
вузов из провинции Петрозаводского, Саратовского, Самарского муниципального
университетов и даже Вологодского государственного педагогического университета,
выходили в финал, но там не выступали команды студентов МФТИ, МИФИ, МВТУ им.
Баумана. Конечно, можно от этого факта отделаться, сказав, что соревнования
это спорт, а мы не занимаемся спортом. Но если бы в советское время, в 1975
году, мне сказали бы, что сборная Вологодского педагогического университета
перерешала по математике, физике или программированию сборную МФТИ это была
бы полная фантастика.
Рядовые преподаватели московских вузов (а не их большие начальники), описывают
в приватных разговорах печальную ситуацию, складывающуюся в московских технических
вузах. Происходит все больший отток наиболее сильных преподавателей в связи
с тем, что разница между вузовскими и вневузовскими зарплатами еще больше чем
в Санкт-Петербурге. Складывается ощущение, что высшее инженерное образование
не жилец в Москве. А в провинции еще традиции какие-то сохраняются. Я спрашивал
преподавателей Пермского и Ижевского технического университетов: почему все
квалифицированные преподаватели еще не разбежались из их вузов? Да потому, что
особенно бежать некуда. В Перми студенты идут работать в закрытые организации.
А у нас, в Санкт-Петербурге, после окончания престижной кафедры на работу, где
требуется допуск, никто не пойдет.
Народное ополчение
О. А.: Как бы вы оценили уровень знаний и прилежания современных абитуриентов
и студентов?
В. П.: Однозначно все ни-же и ниже. Например, первый набор на
нашу кафедру проходил в 1991 году, т. е. сейчас идет 14-й набор. В прошлом году
со всего города на нашу кафедру было не набрать 30 человек, которые решили бы
традиционно предлагаемые вступительные задачи.
О. А.: Чего не хватает в школьном процессе для лучшей подготовки абитуриентов
на специальность в сфере информационных технологий?
В. П.: Сложно сказать. Мы, все-таки, отбираем способных ребят
и практически половина их приходит из лицея 239, в котором, судя по многолетним
результатам, сосредоточена примерно такая же доля от всех способных школьников
города. Причем в последние годы эта доля имеет тенденцию к увеличению. В 239-й
школе сохранились сильные математики, но когда я говорю им, что дети не решают
задачи, которые решали раньше, то они отвечают: А задачи-то они умеют читать?.
И я усвоил, что у нас теперь есть дети, которые не умеют читать, а мы хотим,
чтобы они еще и решали.
Когда в мае 1991 года мы с Владимиром Николаевичем Васильевым пришли на собрание
родителей и учеников 239-й школы, пригласили их на нашу кафедру компьютерных
технологий, причем при приеме сами давали и проверяли задачи, то мы набрали
в итоге прекрасных ребят, которые учились как звери, и требовали, например,
чтобы им читали матанализ только на высоком уровне, с доказательствами, на языке
матмеха абстрактном современном языке. И чтобы кто-то использовал на экзамене
по матанализу шпаргалку это был полный нонсенс и потеря лица! А сейчас,
спустя 14 лет, студенты просят у Николая Юрьевича Додонова, который преподает
у нас матанализ с самого начала: Давайте, пожалуйста, теоремы без доказательств
и вообще давайте попроще, поскромнее.
Правда, непонятно, как работать педагогу, если никто не ставит каких-то больших
целей при получении образования.
А наши выпускники успокаивают: Владимир Глебович, вы за нас не волнуйтесь.
Потому что те молодые люди, которых набирают сейчас в наши фирмы это обычное
народное ополчение в области программирования, а то и просто партизаны, которые
вообще не обучены. Поэтому очень здорово и большая удача, что вы нас отобрали,
и что-то в нас вдолбили, хотя бы на первых трех курсах. В результате оказалось,
что мы очень ценные кадры, потому что руководителям фирм есть, кого поставить
начальниками над этими представителями народного ополчения и партизан. Поэтому
у нас ясные перспективы мы не останемся рядовыми, а стройными рядами выходим
в начальники. У нас не самые лучшие характеры, но других кандидатов в начальники
среднего уровня у руководителей фирм нет. Поэтому мы совершенно спокойны: а
чего волноваться, если конкуренции нет. А если возникнут у нас более амбициозные
желания, то надо уходить и собственное дело начинать. Вот мы с Петей и Васей
с нашей же кафедры компьютеры купим, бухгалтера себе наймем, с заказами проблем
нет, будем сами себе командиры и в атаку.
Все вышеприведенное это воспроизведение по памяти монолога одного остроумного
студента шестого курса кафедры компьютерных технологий, имеющего, кстати, большие
олимпиадные достижения. Термины народное ополчение и партизаны это его
выражения.
Джентльменов много автобусов не хватает
О. А.: Куда сейчас распределяются ваши выпускники, и какая их часть остается
на родине?
В. П.: За последние 5 лет уехали буквально единицы. Восновном
уезжают те, кто хочет реализовать себя в науке. Правда, пообтершись и поняв,
что, делая науку даже в престижных университетах, более $50 тысяч в год не получишь,
народ тихо уходит в индустрию. Но там сейчас спад и, судя по рассказам моих
знакомых, не только интенсивность труда резко возросла, но и отношение руководства
к людям изменилось в худшую сторону, и поэтому возник большой психологический
дискомфорт. По-видимому, политкорректность и уважение человеческого достоинства
хороши, когда экономика на подъеме, а вот когда она на спаде, люди как-то по-другому
начинают себя вести. Поэтому, судя по публикациям, порядка 85 % работников ИТ-индустрии
США не довольны своей работой.
В США резко упал спрос на ИТ-специальности. Поскольку закрываются рабочие места,
и понятно, что перспектив больших нет, то и молодежь не идет на соответствующие
направления в университеты.
О. А.: Чем отличается западный учебный процесс в области ИТ от нашего?
В. П.: Что касается бакалавратуры, то я считаю, что у нас она
гораздо сильнее еще с советских времен. А вот магистры у них сильнее, они
работают с огромной отдачей. Ну, какие у нас сейчас магистры? Они все к пятому
курсу работают на полной рабочей неделе и учатся вечерами. А прийти вечером
после напряженного рабочего дня и что-то серьезное воспринимать и тем более
писать диссертацию... В результате в науку почти никто не идет. Поэтому в магистратуре
мы проигрываем колоссально, если сравнивать с нормальными крупными зарубежными
университетами.
Брат-индус и брат-китаец
О. А.: Говоря о перспективах заработков на ниве заказного ПО, привычно
упоминают Индию и Китай, и миллиардные обороты. А на какое место этого рынка
могут рассчитывать россияне?
В. П.: Естественно, на старте в 1990 году мы имели колоссальное
отставание от Индии, и его ликвидировать сейчас довольно сложно. Хотя и представлять
Индию, как некоторую программистскую машину, не имеющую проблем и не дающую
сбоев, не совсем правильно. Индия очень сильна на этом рынке, но там тоже есть
проблемы, и, кстати, те же, что и у нас нет кадров, большая текучесть программистов.
Там так же переманивают сотрудников, как и у нас. Мой старинный приятель, проживающий
сейчас в США и работающий в крупной корпорации, использующей аутсорсинг нескольких
индийских компаний, говорит, что буквально каждые два-три месяца приходится
начинать общаться по проекту с новым человеком. Вторая специфическая особенность
индийского аутсорсинга, видимо, осталась от времен британского владычества.
На любой запрос следует ответ типа А что господин прикажет?. Если сказали,
что надо сделать за 3 месяца, значит сделаем за 3 месяца, сказали за 3 дня,
значит, проанализируем, мобилизуем наши резервы и сделаем так, чтобы в 3 дня
было готово. Естественно, получается в результате, что не готово. И на упрек
А что же вы обещали? слышишь ответ: Да, мы допустили ошибку. Огромное спасибо,
что вы нам указали на нашу ошибку. Мы извиняемся, и сделаем из этого печального
факта соответствующие выводы. С вашей помощью мы получили бесценный большой
опыт анализа и мобилизации наших сил, этот опыт укрепит нашу компанию и поможет
нам в будущем при работе с вашей замечательной компанией не делать подобных
досадных ошибок. Еще раз благодарим вас за бесценный опыт общения с вами, из
которого мы так много для себя почерпнули и т. д.. Это доводит американцев
до белого каления, а порой и наш человек тяжело воспринимает такой стиль общения.
В этом бизнесе все решают конкретные люди, которые делают конкретные заказы
В общем, мы могли бы рассчитывать, конечно, не на все индийские $6 млрд в год,
но на то, чтобы что-нибудь от них оттянуть. Хотя тут у нас самих масса проблем
с уровнем и числом программистов и с организацией дела.
Относительно Китая. Из общения с нашими бывшими и нынешними гражданами, которые
в этой области работают в США, я сделал вывод, что китайцев на этом рынке в
прямом варианте практически нет. Либо их нанимают индийцы, либо, когда говорят
о программистской мощи Китая, имеют в виду центры мировых вендоров, созданные
ими как обязательное условие правительства для продвижения их продукции в страну.
Лирическое отступление
О. А.: Если помните, Владимир Глебович, наше с вами знакомство началось
с грустной истории. Одиннадцать лет назад питерский школьник впервые стал чемпионом
мира, был награжден ПК с 486-м процессором для дальнейшего совершенствования
(тогда это было очень круто!) и вернулся домой. Ему нужна была материальная
поддержка, чтобы закончить 11-й класс. Наш комитет по образованию вместо выделения
стипендии предложил забрать у него новенький компьютер по остаточной стоимости.
Просимая годовая стипендия исчислялась суммой, эквивалентной $50 в месяц. Эти
деньги дал из личных средств совладелец компании Ниеншанц Егор Сергеевич Макаров.
Изапретил благодарить его в печатной форме, потому что это позор стране.
Чиновникам стыдно не было.
В. П.: Да, это был Виктор Баргачев, двукратный абсолютный чемпион
мира среди школьников по информатике. Он дважды занимал абсолютное первое место
на Международной олимпиаде школьников. Потом он закончил матмех СПбГУ, выступал
в команде матмеха и был вице-чемпионом мира в командных студенческих соревнованиях.
Затем работал в фирме программистом, а сейчас занялся наукой абстрактной алгеброй.
Последний раз я встретил его в марте этого года во время финала чемпионата мира
в Праге, где он проходил научную стажировку, и пришел поболеть за наши петербургские
команды.
О. А.: Так что есть чему радоваться: все-таки создан уровень, при котором,
не напрягаясь, человек может заработать $400 в месяц?
В. П.: Радоваться можно. То, как мы работали со школьниками и
студентами тогда, десять лет назад это дилетантские упражнения по сравнению
с тем, как мы работаем сейчас. Сейчас у нас взяты на учет все школьники города
с более или менее заметными способностями в области информатики и программирования
с адресами, фамилиями, явками, паролями и родителями. Есть всякие Интернет-школы
информатики и программирования, разработаны системы автоматического тестирования
программных решений, при помощи которых мы можем охватывать при отборе огромные
массы ребят. Установлены связи чуть ли не со всеми провинциальными городами,
в которых еще сохранились педагоги, способные работать с одаренными школьниками.
Ребята, которые стали чемпионами мира, тренируются по два раза в неделю и тратят
на подготовку до 20 часов в неделю, три раза в год ездят на двухнедельные сборы.
Собраны огромные архивы задач, подходов и методик. Да и призы стали другие.
Я помню, в 1994 году иной раз и коробки дискет в подарок не набиралось дарили
по штучке. Деньгами мы теперь располагаем на два (если не на три) порядка большими.
Но выход все меньше и меньше.
О. А.: Как же привлекать в наш город талантливых ребят?
В. П.: Одно из предложений В. Н. Васильева, прозвучавшее на приеме
чемпионов мира у губернатора нашего города Валентины Ивановны Матвиенко, расширить
спектр обучения в 239-й школе, создав там, в дополнение к существующим отделениям
математики и физики, отделение информационных технологий. Предложение поддержала
директор лицея 239 Тамара Борисовна Ефимова. Другая наша идея была связана
с иногородними детьми. Ситуация с ними обострилась в последние два года. В предыдущие
годы МГУ не опускался до обзвона победителей Всероссийских олимпиад школьников
по информатике из провинции и их приглашения на учебу в Москву, обзванивали
и приглашали в Санкт-Петербург на учебу на кафедру компьютерных технологий СПбГУ
ИТМО только мы.
Теперь, поскольку способных детей стало меньше, МГУ
тоже присоединился к этому процессу приглашения. И в этом году из 35 победителей,
получивших дипломы первой, второй и третьей степеней на Всероссийской олимпиаде
школьников по информатике, только 9 удалось заполучить в Санкт-Петербург, а
МГУ заманил к себе человек 15.
Поэтому мы и предложили на 11-й класс пригласить способных иногородних ребят
в Санкт-Петербург в интернат на один год, и потом уже тут их доучивать в выпускном
классе. Впринципе, все наши предложения были поддержаны губернатором. Однако
с интернатом дело не очень пошло, поскольку Комитет по образованию пока не видит,
где можно их разместить для проживания и где найти на это деньги. Однако каких-то
больших денег не нужно речь идет максимум о 3050 школьниках. Вообще, если
говорить о проживании студентов, то ребята из российской провинции обычно как-то
устраиваются и дотягивают до начала работы на четвертом курсе, а вот со студентами
из ближнего зарубежья есть проблемы. Например, мы пытались из Белоруссии приглашать
ребят к нам учиться, но наш уровень цен находится за пределами их возможностей.
О. А.: Если чиновники планируют зарабатывать деньги на умных головах студентов,
то надо создавать условия, а не надеяться на их самовоспроизводство по типу
рыбного косяка.
В. П.: Хотелось бы, что бы и наши фирмы осознали, что времена,
когда способные ребята росли, как трава после дождя, навсегда прошли.
На снимке: Андрей Станкевич (аспирант СПбГУ ИТМО и тренер
команды);
члены команды Дмитрий Павлов, Павел Маврин, Сергей Оршанский;
В.В. Путин, В.Г. Парфенов, В.Н. Васильев (слева направо).
Выпускники лицея 239 Дмитрий Павлов, Сергей Оршанский и В.Г. Парфенов
Рубрики || Работа
|| Услуги || Поиск
|| Архив || Дни
рождения
О "КИ" || График
выхода || Карта сайта || Подписка
Рассылка анонсов газеты по электронной почте
Сайт газеты "Компьютер-Информ" является зарегистрированным электронным СМИ.
Свидетельство Эл 77-4461 от 2 апреля 2001 г.
Перепечатка материалов
без письменного согласия редакции запрещена.
При использовании материалов газеты в Интернет гиперссылка обязательна.
Телефон редакции (812) 718-6666, 718-6555.
Адрес: 196084, СПб, ул.Заставская, д.23, БЦ "Авиатор", 3-й этаж, офис 307
e-mail: editor@ci.ru
Для пресс-релизов и новостей news@ci.ru